Светлана Ермакова (ermakova_s_i) wrote,
Светлана Ермакова
ermakova_s_i

ЕСЛИ ТЫ ОПЯТЬ ПРОСТЫЛ




ЕСЛИ ТЫ ОПЯТЬ ПРОСТЫЛ (глава из нашей книги "о чем говорить с детьми", тут описано, как мы лечили сына жестокими методами)

Ты простыл, когда ездил за наконец-то-кроликами.
Белоинистым осенним утром ты надел незастегнутую куртку /так видок помощней/ и китайские кеды на резиновом ходу.
Ты прекратил все бабушкины разговоры о холоде, потому что дома было тепло. На улице оказалось холодно, но автобус уже отъезжал, а вы с бабушкой его догоняли.
В автобусе были девочки, и на все бабушкины увещевания, что вещи с застежкой надо застегивать, ты не отвечал. Ведь мерзли у тебя резиновые ноги.
По дороге на кроликоферму ты заметил, что резина обладает сверххолодопроводностью и босиком было бы теплее.
Но тут вам с бабушкой продали двух кроликов, и тебе сразу стало жарко. Солнышко разбомбило тучи. Ты шел и понимал, что никогда не поменяешь, не продашь и не съешь этих кроликов.
Дома ты даже не залез в горячую ванну, потому что все время кормил эту парочку, Роджера и Синди. Не знал ты, что кролики такие прожорливенькие.
- - -
Всю ночь тебе снилось, как едят кролики. Они съели капусту на грядках, морковку в погребе, сухофрукты на антресолях и уже принюхивались к тебе.
Ты проснулся, огляделся. За окном землю покрыл снегоиней, но капуста на грядке торчала.
Ты температуристо встал, пошел покормить и снежно погладить Роджера и Синди /снежно – значит нежно, но тебе холодно/.
Потом ты чистил зубы. Тут оказалось, что ты не в силах держать зубную щетку. Она вырвалась и отдавила ногу. Тогда ты слег обратно в постель.
Вышла на кухню мама, и ты, стариковато покашливая, просишь у нее воды. Мама сердится, что ты заболел и начинает не давать грибной сушеный суп, которого ты ждал все лето.
Да, в твоей семье жестокие люди.
В хороших семьях, когда заболевают дети, на табуреточке у кроватки тут же очутятся: соленый огурец, колбаса с вермишелью /сокращенно – колбашель/ и, конечно, куриный бульон с ножками /сокращенно – курьон/. Отдельно ставят банку варенья.
Кроме того, детей начинают жалеть, ставят им телевизор поближе и поцветнее, надевают носочки с горчичкой, от сквозняка одеялят окно.
Все это ты говорил маме, а она отвечала, что ты забыл: после колбашели и курьончика детей приходится лечить уколами и таблетками.
Ты голодно молчишь. Ты знаешь, что завтра снизится температура, а послезавтра пройдет вся остальная болезнь. Но яблоко тебе не помешало бы или яблочный сок.
А мама еще и упрекает, почему ты лениво стоял в автобусе, а не приседал перед девочками? Не демонстрировал свое умение подтягиваться и отжиматься? Ну хотя бы почему ты не делал внутреннюю зарядку, напрягая мышцы незаметно для девочек? Почему ты по дороге с кроликофермы не бегал вокруг медленной бабушки, несмотря на тяжелую корзинку с кроликами? Почему ты взял и нахально замерз?
Себя она не ругает, что не поставила на видное место теплые сапоги из искусственной полукожи. Не кричит на все крыльцо проклятия себе за то , что поленилась встать в шесть утра и проводить родного сына в далекий путь.
Мама заявляет, чтобы ты лечился сам, обычным методом и убегает в свою комнату вязать воротник папе.
При слове «метод» ты холодеешь, температура падает до нуля.
- - -
Вы спросите, почему же мама не приносит больному таблетки: взбесиптол или усмирин? Или, хотя бы, кашлебой? Или температурогон? Ведь эти лекарства проверила на себе твоя бабушка, а она опытная больничница.
На все эти вопросы мама ответит, что бабушка с тобой не живет и не слушает по ночам твой соплекашель.
Ты вынужден согласиться: бабушкин метод вылечивает кашель за полмесяца; скоро ты опять простываешь, и кашель становится все злее. Вскоре ты  попадаешь в больницу.
Так было с тобой в детстве. В больнице за тебя взялся сам профессор Зверюгин. Он давал тебе звериные дозы антибиотиков и на полчаса разрешал открыть форточку.
Кончилось тем, что ты стал простывать от форточкиного ветерка и тебя отдали самому профессору Отрезюлькину.
Тут вмешался папа и забрал тебя домой. Если бы не папа, неизвестно, что бы тебе отрезюлькнули, и какие антижизнеотики ты бы сейчас грыз.
- - -
Папа собрал вещи и перевез семью жить за город, в сосновое место. Папа стал бегать с тобой по вечерам, воскресеньями дрался с тобой на диване левой рукой /ты всегда побеждал/. Еще жестокий папа делал тебе в ванной наручники из трусов и обливал холодной водой после бега или после драки. А когда на тебя все-таки напал кашель, папа заставил тебя голодать. Кашель исчез через два дня.
- - -
- Зачем же надо голодать? – спрашивает тебя крольчиха Синди, хрустя капустной кочерыжкой. – Ведь, чтобы выздороветь, нужны силы?
Сил, конечно, у тебя мало, только вот покормить обедом кроликов.
Но пища, кроме энергии, несет много городских вредных веществ, которые накапливаются в организме. Кроме того, организм много энергии тратит на усвоение пищи. Если эту энергию освободить, она пустится очищать организм от вредностей.
Ребенок станет крепче, поголодав денька три-четыре. Во-первых, у него есть внутренний запас энергии. А во-вторых, живой организм берет энергию из света /есть такой процесс – фотосинтез/.
Синди почему-то сразу поверила тебе. Наверное, вспомнила, как ее мама отравилась арбузной коркой и три дня лежала голодная, подставляя лапки солнышку.
- - -
От кроликов ты идешь к маме, объяснить, что надо пить яблочный сок – он дает энергию, а переваривать его организму не надо, он и так жидкий.
- Да, да! – соглашается мама. – Завтра будешь пить сок, а сегодня терпи.
- - -
Ты валишься в постель – кхе! кхе! – а из кухни слышно вкусное бульканье грибного бульона – апчхи! – с петрушочкой и укропом.
В окно ты видишь соседа с батоном подмышкой.
Тебе надо читать учебник литературы. Сказку Салтыкова-Щедрина, как мужик кормил двух генералов. А также басни Крылова про голландский сыр, про Демьянову уху, про волка и баранину, про Ваську, который слушает, да ест.
- - -
Но с этого упитанного, шашлыкастого учебника тебя сгоняет мама. Она заставляет тебя встать из теплой постели, десять раз присесть и столько же прилечь, чтобы разогреться, а потом гонит тебя босиком на снег.
И вот она у колодца с двумя ведрами воды, холодной, как вечная мерзлота.
Мама кричит тебе:
- Пошел!
Ты мерзловато семенишь на грядку земляники /растениям тоже полезно обливаться!/. Мама поднимает ведро, ты выдыхаешь из себя все ойканье и мамканье и…
Тебя обливают с шеи и до китайских кед с иероглифами на подошве. Ты взлетаешь в космическую высь и летишь так быстро, что в ушах гудит. Второе ведро возвращает тебя на грядку. Ты видишь, что ты раздетый, мокрый и без китайских кед. С космическим криком ты бежишь домой.
И тут тебе становится тепло. Тепло идет из середины тебя и нагревает воздух в комнате. Ты растираешь тепло по себе горячим полотенцем, которое приготовила подобревшая мама.
Ты ложишься под два одеяла и тебе трижды хорошо.
Тут приходит папа в новом вязаном воротнике – тебе четырежды хорошо.
- - -
Папа пришел поддержать тебя морально. Наевшись грибной лапши, он цитирует врача, который сто лет назад написал учение о здоровье.
«Иногда бывает полезно полное воздержание от пищи; такое предписание особенно пригодно для детей».
«Опыт показывает, что в стадии жара больной обнаруживает инстинктивное стремление к применению холодной воды».
«Когда руки и ноги холодны, кровь скопляется в других частях тела, которые оказываются ею и воспаленными».
Тут папа перестает цитировать книгу и начинает цитировать сам себя.
- Сто лет назад, - цитирует себя папа, - люди всё уже знали! А твоя бабушка даже пирожки без хлеба не ест! И думает, что все болезни от свежего воздуха!
Тут папа стал листать учение о здоровье, чтобы поставит твоей бабушке диагноз: глупость. Папа вообще любит ругать всех дураками.
- - -
- Ах я, дурак! – вдруг рычит папа и цитирует опять старинного врача:
«Больной, лежащий на перине, уже наполовину убит. Все перья подвержены процессу гниения и разложения ».
Ты хватаешься за свою ласковую пуховую перинку, которую сделала, конечно, бабушка, но папа уже зовет маму…
И вот они уже идут просить у соседской коровы соломы для матрацев и сена для подушек.
И ты вдруг представляешь, как лютой зимой проснешься затемно, а из подушки запахнет лютиком и колокольчиком, живым летом, а не дохлой курицей.
И ты решаешь обязательно нарвать такую подушку для бабушки: из малиновых листьев, рябиновых листьев, земляничных и смородиновых. И ты решаешь сделать это завтра же, ведь листья – ты видишь в окно – еще цепляются за свои кусты.
Неужели три таких врача не вылечат одну бабушку: папа – профессор Неедюлькин, мама – академик Водольюхина, и ты – доктор Сеноспалькин.
Ты почти засыпаешь, почти просыпаешься, ты смотришь в окно и видишь, как не хотят отрываться от кустов листья, как не хотят кусты их отпускать.
И как хорошо жить.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments