Светлана Ермакова (ermakova_s_i) wrote,
Светлана Ермакова
ermakova_s_i

КАК НАМ НЕ СКУЧНО

(Глава из нашей книги "Как быть мужем, как быть женой", 1996)

Сегодня опять сказали: как вам — не скучно? Звучит почти: как вам — не стыдно?
Это про наши полторы улицы в поселке. Уже десять лет, как мы удрали из города и десять лет слышим: вы все еще там?
Я написала про место нашей жизни — "дырейшая дыра". Но это с точки зрения людей, которые по трем каналам ТВ учат нас хорошо и правильно жить.
Мы-то считаем, что сидим не в болоте, а на вполне высокой кочке. Смеемся, когда слышим, что людей пугали и пугают Сибирью. Удивляемся, что москвичи бедствуют, но не продают свои валютные квартиры и не уезжают жить в деревню. Поражаемся, что знаменитые Амосов, Котляров, Андреев, другие, кто хочет хорошо жить и хорошо умереть, — голодают, бегают по морозу, купаются в проруби, проращивают пшеницу — всяко стараются! Но дышат столичным воздухом, московским, питерским, киевским... Никто на подвиг не способен!
Нам говорит Всеволод Бессараб, музыкант, риэлтер, шахматист.
— Жить в деревне! Я на такой подвиг не способен! А мы отвечаем:
— Да это в городе жить — подвиг!
Бессараб живет на десятом этаже метрах в двухстах от железной дороги. От Транссибирской магистрали. Он ли не герой?
Пять лет назад приезжали ребята с центрального телевидения и снимали фильм: нас с Лёней, Ивана, огород, пса и куриц. Когда ехали, спрашивали у режиссера Татьяны Фониной:
— А на что эти люди жалуются?
— Ни на что не жалуются.
— Так почему мы их едем снимать?
— А потому, что ни на что не жалуются.
Пожили у нас три дня, поснимали и в лесу, и у озера, и у плиты, и у зеркала. Перед отъездом оператор спросил у Татьяны про меня:
— А почему Света так модно одевается?
Вопрос можно толковать, по-моему, только так: почему она старается хорошо выглядеть, ведь смотреть на нее некому? Для одного только зрителя — мужа — как-то не принято стараться...
То есть за Москвой уже не жизнь и не люди.
А мы, честно говоря, москвичей считаем ненормальными. Как можно остаться нормальными, живя ненормальной жизнью? С нечеловеческим напором информации, общения, опасностей. Не успевая ни продумать, ни прочувствовать, ни прожевать... Время от времени говорим про москвичей знакомых: тоже с ума сошел.
Случай. В девяностом году мы ходили по московским театрам, искали режиссера для своей пока не поставленной пьесы. В одном театрике милом сидит режиссер Книппер (под портретом Книппер-Чеховой) и говорит нам:
— Есть такой режиссер, фамилия Салюк, в московском областном ТЮЗе, ему ваша пьеса может подойти. Через полгода звоним Владимиру Книпперу:
— Это такие-то, Вы нас, конечно, не помните.
— Извините, не помню.
— Это не важно. Мы вам звоним спасибо сказать: помните, пьесу Вы нашу читали?
— Извините, и пьесу я такую не помню.
— Это не важно. Главное, Вы нам режиссера посоветовали, и он пьесу будет ставить!
— А кого я вам посоветовал? Как режиссера зовут?
— Салюк, Владимир.
— Извините, не помню я такого режиссера.
— Это неважно. Главное — спасибо!
Сейчас я уточняла у Лёни, как зовут Книппера. Оказалось, сей деревенский житель даже отчество помнит! Наглядная разница.
Все бы неважно, но эти московские жители — творят!
Что они могут натворить? У них не только подсознание, но и сознание не всегда срабатывает. Вот они нам голые зады и показывают по телевизору. С важными лицами показывают зады.

Самые творческие мысли выскакивают из меня после двух-трех дней ничегонеделанья и ничегонедуманья. (Слово "творчество" мы относим не к писанию, а к жизни: творят еду, творят добро, творят прическу, творят деньги, творят жизнь.)
Кстати, мы долго учились ничегонеделанию. Многие не умеют отдыхать. Сидят, читают, а внутренне напряжены: вскочить, бежать! Лежат, кино глядят — и ждут, когда их начнут ругать за это. Если никто не ругает — ругают сами себя. Мы наконец поняли: отдых — это не подготовка к работе, это сама работа. Подсознание работает. Отделяет важное от неважного. И выдает нечто сверх...

Не скучно ли нам?
Нам так не скучно, что мы и гостей не зовем. Несколько человек в год приедет — то на день рождения, то по делу какому. В город раз в неделю — с неохотой, со вздохом едем. Это нормальный ритм жизни, так веками человечество жило и очеловечивалось. Теперь звереть начало.
Впрочем, мы тоже засуетились: купили себе сразу два телевизора и таращимся вечерами. А раньше как-то обходились и не взвыли от скуки. Совсем недавно я узнала, что Л. Жаров заядло смотрит футбол и почти не может пропустить. А я почти не могу пропустить показ мод. "Санта-Барбару" и "Мануэллу" смотрю убрав звук, смотрю на красивых женщин в красивых одеждах.

Мы, пожалуй, так и поумнели — за двенадцать лет разговоров друг с другом. В тридцать лет, помню, я плохо жизнь понимала и действовала больше по прихоти да по придури.
О чем наши разговоры? Что интересно? Жизнь, ее тексты и подтексты. Из небольшого событьица, разговорчика, чьего-то взгляда или невзгляда извлекаем столько существенного, сколько существенного, питательного извлекает йог из горсточки еды.
Нам не скучно так, что мы иногда отдыхаем друг от друга. Договариваемся: молчим до вечера. Или: молчим до поворота, если идем куда-то. Исхожено много. Несколько лет ходили за молоком в соседнюю деревню (восемь километров туда и восемь обратно), каждую неделю ходим в Малый Тараскуль (три километра туда и три обратно): там курорт, магазины, библиотека.

Реплики односельчан:
"Как ни увижу вас, вы все время разговариваете с мужем. Все ходите и говорите. Это удивительно мне".
"Светлана Ивановна! Ты почему одна? Что с мужем случилось? Вы же вместе всегда!"
"Сегодня вы мне во сне приснились. Идете вы с мужем, с Иваном с озера, говорите что-то, хохочете!"

Если бы мне в мои двадцать лет сказали, что я буду "крестьянствовать", жить почти в лесу, я бы, может, дальше и жить не захотела. Если в лесу, то дворянствовать! С комнатами для гостей, с прислугой, с собственным выездом в город...
А сейчас мы всерьез думаем, что никогда надолго не стронемся отсюда, что лучше нет нашего болота (поднятого нами на полметра). Никогда мы не были ни за одной границей и не стремимся: хлопотно! Но предполагаем, что жили бы нескучно и в эмиграции. Нам хорошо там, где мы вместе.
Цитата из книги американского автора, как раз по теме: "В один прекрасный день Берни объявили, что его на два года переводят в Чикаго. Это прозвучало для Берни как гром среди ясного неба. Чикаго для него ничем не отличалось от Сибири". Что тут скажешь?.. Бедный Берни!

Перечитала все вышенаписанное и угадала мужской вопрос к себе: но ведь нестарые, нестрашные, неглупые — а никуда не стремитесь, ни к каким высотам, живете, как старики.
Согласна; мне и самой странно: хожу по дому с косичками, а мечтаю, как старушка, о покое. Наверное, действует закон сохранения энергии, слишком много ее было растрачено за последние годы.
Теперь женский вопрос: а блистать, неужели не хочется? Очаровывать?
Хочется. Я и блистаю. Очаровываю. Но мое светское общество — мой муж. Мне хватает его комплиментов.
Когда молодой Нуриев вырвался из СССР, его спросили, что он чувствует, танцуя на лучших сценах мира.
Он ответил: "Ничего особенного. Я здесь уже танцевал. В своем воображении".
Так и мы: уже танцевали.

Но может быть, самые точные слова сказал Юра Клепалов, большой человек с маленькой балалайкой. Он ввалился, точнее, вьюрился в этот наш дом, оглядел развороченную после переезда, ободранную комнату, сел и сказал: "Ну все, вы приехали!"
Сам он через два года переехал в Москву, там его музыку и улыбку ценили больше, чем в Тюмени. Переехал, но приехал ли?..
5 февраля 1996
----
Все наши книги и методики: http://shedevriki.ru/index.php?route=product/manufacturer&manufacturer_id=121&listview=1&limit=500
Скидки 40%: http://shedevriki.ru/index.php?route=information/information&information_id=28
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments